После обеда весь полк строится на плацу, и замполит полка (кличка «По пояс деревянный», только я до сих пор не знаю – по пояс сверху или по пояс снизу) в течение часа зачитывает возможные варианты вопросов, которые могут задать иностранные наблюдатели, и те варианты ответов на эти вопросы, которые устроят всех, а любимый личный состав молча внемлет и усваивает. Повторяю, все это происходит каждый день в течение двух месяцев. Все текущие заботы жизни и деятельности, как-то: политзанятия, спортмассовая работа, чистка оружия, подведение итогов за неделю – проводятся в оставшееся время. Занятия по боевой подготовке проводятся на «запиши», как учили старые офицеры: «Провел занятие – запиши, не провел – два раза запиши». Вот и учились тогда воевать на «два раза запиши». Уходили в полк засветло, возвращались затемно.

Ну и наконец «то, о чем так долго говорили большевики» свершилось. Приезд министра в дивизию был назначен на 9.00, в полку он должен был появиться что-то около 12.00. Любимый личный состав заинструктирован до слез и спрятан. Дневальные по подразделениям были осмотрены уже раз по двести, и им было высказано много чего; если обобщить все эти пожелания и переложить их на язык рафинированных интеллигентов, то выглядело бы это так: «Сударь, если вы неправильно себя поведете при встрече высокопоставленной особы, то, простите за бестактность, с вами будут произведены действия, в сравнении с которыми деяния, описанные маркизом де Садом, покажутся легким щекотанием, уж будьте так любезны, оправдайте оказанное вам доверие».

В 12.30 министр пересек КПП и вместе со свитой устремился в ближайшую к КПП казарму – казарму артиллерийского дивизиона. Пройдя на первый этаж и войдя в расположение 1-й батареи, министр услышал истошный крик дневального: «Сми-р-на!!!» – и сначала отпрянул назад, но уже через секунду взял себя в руки и подошел к дневальному, а тот от сильного душевного подъема и осознания важности момента, не отрывая руки от берета, закатив глаза, бухнулся перед министром в обморок. Что интересно, то же самое произошло при подъеме министра и на второй этаж. При втором падении начальник штаба дивизиона шепнул на ухо командиру дивизиона одно только емкое и сочное слово «Пиздец!». То есть первая часть визита министра в полк была обосрана.