Эдит ничего не ответила. Но приотстала, чтобы парочка успела продвинуться вперед.

На дворе ветер разгулялся. Джеймсу подумалось, что он явственно слышит, как грохот прибоя перекрывает шум заводимого мотора.

Они увидели, как парочка остановилась у микроавтобуса. Ну, конечно. Мог и догадаться - ведь это же дважды два.

- Тупица, - сказал Джеймс.

Эдит зашла в ванную и закрыла дверь. Джеймс снял куртку и положил ее на спинку дивана. Включил телевизор, уселся и стал ждать.

Через некоторое время Эдит вышла из ванной. Джеймс сосредоточился на телевизоре.

Эдит прошла на кухню и включила воду. Джеймс услышал, как она завернула кран.

Потом вышла в комнату и сказала:

- Кажется, надо мне сходить к доктору Кроуфорду. Кажется, что-то у меня там творится.

- Не пофартило, - сказал Джеймс.

Она стояла и качала головой. Прикрыла глаза рукой и прильнула к нему, когда он подошел и обнял ее.

- Эдит, дорогая ты моя Эдит, - сказал Джеймс.

Ему было неловко и страшно. Он стоял, неуклюже полуобняв жену.

Она подняла голову, поцеловала его в губы, а потом сказала:

- Спокойной ночи.

Он пошел к холодильнику. Встал у распахнутой дверцы и пил томатный сок, разглядывая содержимое камеры. Его обдувал холодный воздух. Он смотрел на пакетики и баночки с продуктами на полках, на курицу, обернутую пластиком, на аккуратные, защищенные экспонаты.

Потом закрыл дверцу и выплюнул остаток сока в раковину. Прополоскал рот и сделал себе чашку растворимого кофе. Забрал его с собой в гостиную. Сел у телевизора и закурил. Он понимал, что хватило одного безумца с факелом, чтобы все обратилось в руины.

Он докурил и допил кофе, а потом выключил телевизор. Подошел к двери спальни и какое-то время прислушивался. Ему было противно от самого себя: слушает, стоит.

Почему это свалилось на него? Почему не на эту сегодняшнюю парочку? Почему не на тех, кто беспечно бороздит житейское море, свободный, как птица? Почему не они, а Эдит?