Вообще-то говоря, в разных книгах и статьях накопилось уже много сообщений о таких странных происшествиях. Если им верить, несколько раз уже будто бы находили в перьях убитых на пролете канадских казарок пригревшихся там колибри

Нельсон пишет, что, возможно, крапивник и не собирался путешествовать на сове через Северное море. Скорее всего, он летел на юг самостоятельно, но в дороге выбился из сил — погода ведь была ненастная — и, чтобы передохнуть, пристроился на спине у своего более сильного попутчика.

Мнение это разделяют и некоторые другие зоологи. Во время больших перелетов, особенно через море и в плохую погоду, птицы так устают, что готовы сесть на что угодно, лишь бы передохнуть и не упасть без сил в море (такое тоже нередко случается). Счастье, если попадется в пути корабль. Птицы опускаются на его снасти, палубные надстройки. Так иной раз облепят их, что мачты чернеют от плотно прижавшихся друг к другу пташек. И сидят часами, особенно если корабль движется нужным им курсом.

Мак-Эти говорит: «Зная, что выбившиеся из сил птицы садятся на корабли, мы не можем особенно сомневаться и в том, что они иногда избирают в качестве транспорта летящих над морем больших птиц».

И он добавляет: этот вид «транспорта» в сезонных перелетах птиц не имеет, конечно, большого значения, но в том, что подобные оказии иногда случаются, не может быть сомнения.

Однако у большинства зоологов сомнения все же имеются. И у них, у сомнений, так сказать, две стороны: физическая и психологическая.

«Хватит ли у птицы сил лететь с бесплатными пассажирами на спине?» — вот первый вопрос, который, естественно, возникает при обсуждении этой проблемы.

Ответ на него, очевидно, должен быть таким.

Если вальдшнеп переносит своих птенцов, значит, и другие птицы могут лететь с грузом на спине. Есть, наконец, экспериментальные доказательства. Однажды в Соединенных Штатах в дни национальной кампании за популяризацию охраны природы в небо выпустили почтового голубя с канарейкой на спине. Живую канарейку упаковали в картонную «кабину» и привязали за плечами у голубя, словно рюкзак. С этой ношей голубь благополучно пролетел более тридцати километров.