Он в совершенстве владел испанским и даже языком аймара, на котором говорят индейцы нагорья.

Опустив руки, незнакомец недоброжелательно разглядывал его.

– Вы – Фредерик Штурм?

По-испански он говорил с гортанным акцентом. Он не назвал его «дон Федерико», как уважительно обращались к нему боливийцы. Бывший эсэсовец не шевельнулся, хотя его разбирало безумное желание вышвырнуть нахала вон. Но длительное общение с латиноамериканцами приучило его к дипломатии. К тому же с боливийским паспортом бояться ему было нечего.

– Да, – ответил он. – Что вам угодно?

Молодой человек (Штурм решил, что, несмотря на длинные усы, ему не было и тридцати лет) разглядывал немца с явной антипатией.

– Вы – бывший полковник СС? Немец сделал глубокий вздох.

– Даю вам минуту, чтобы вы сказали о цели вашего визита, иначе я пинками загоню вас обратно в такси...

Незнакомец иронически улыбнулся, показав крупные желтые зубы.

– Я – Джим Дуглас, – сказал он, – студент Массачусетского технологического института. В настоящее время преподаю английский в Ла-Пасе. Сотрудничаю также с журналом «Рэмпартс». Слышали о таком?

– Кое-что.

Дон Федерико знал, что «Рэмпартс» – крайне левый американский журнал, и его разоблачения порой сотрясали американский «истеблишмент». Издавали журнал, по-видимому, такие же идеалисты-леваки, как и этот юнец.

– Я готовлю статью о военных преступниках, работавших или до сих пор работающих на ЦРУ, – тихо произнес Джим Дуглас.

Немец никак не среагировал. Краем глаза он глянул на старика Фридриха, дремавшего за рулем. Что все это значило?

– Я никогда не работал на ЦРУ, – ответил он.

Но бородача этот ответ не смутил. Стоя широко расставив ноги, он разглядывал дом и окружавшие его поля.

Потом продолжил, не глядя на хозяина:

– О вас не знаю, а вот Клаус Хейнкель работал.

Немец пожал плечами.