Тетя Марта сосчитала до трех, и скачки начались. Смешно шевеля ушами и цокая копытами, ослы двинулись к финишу Хозяева, войдя в азарт, громкими возгласами подбадривали нас и ослов:

- Давай, жми, даром, что ли, я кормлю тебя ячменем?!

- Слышь, бичо, садись ему на круп, быстрее побежит!

- Гляди-ка! Вот и впрямь осел! Стал и не двигается! Пришпорь, пришпорь его!

- Вот молодчина! Ай да девка!

- Эх вы, бедолаги! Обскакала вас девчонка!

Нателе досталась банка мацони, Аршаку - пять рублей, мне подзатыльник... Только приготовились ко второму гуру, как во двор ворвался бледный как полотно наш приятель Зевера, замахал руками и испустил душераздирающий вопль:

- Кукарачу убили!

От наступившей вдруг во дворе необычной тишины вздрогнули даже воробьи на деревьях.

Зевера повторил уже спокойнее:

- Люди, Кукарачу убили... - и облизал пересохшие губы.

- Кто? - спросила после долгого молчания тетя Марта.

- Не знаю, - пожал плечами Зевера.

- Где? - спросила опять тетя Марта.

- На Кобулетском подъеме, - показал рукой Зевера.

- В доме Инги?!

Зевера кивнул головой. Тетя Марта сняла с головы шаль и вышла со двора.

Спустя десять минут весь наш квартал собрался у дома Инги.

Санитары и двое милиционеров вынесли на носилках Кукарачу. Он был без сознания. Из простреленной в двух местах груди Кукарачи еще сочилась кровь. Рядом с носилками шла Инга - с перекошенным лицом, исцарапанными щеками. Она то и дело нагибалась к носилкам, с расширенными от ужаса глазами всматривалась в пропитанную кровью марлевую повязку и шептала:

- Не умирай, Кукарача, не губи меня... Заклинаю тебя матерью, Кукарача, не умирай... Кто поверит, что я не виновата... Кукарача, дорогой мой, не умирай, прошу тебя...

Когда носилки укладывали в машину "скорой помощи", Кукарача очнулся.