И тогда пожилой лысый еще сказал, как бы обобщая:

- Как на курорте... Пора для них тут спецремеслуху организовать, чтобы дармовой хлеб не ели. Труд и только труд лечит от классовой ненависти. Вот только почему они в стаю сбились? Почему кагалом ходят? Они сами групповщину свою организовали? А может, их кто научил?

Директор тогда сказал, поправив очки, что мы все Кукушкины и потому ходим вместе. Но никакой организации он не заметил и вообще считает, что это детдому никак не вредит.

По случаю, кстати, высокой комиссии директор нацепил золотые очки. Он их где-то стибрил, и все знали, что в стекла он старается не смотреть, через них он ни фига не видит. Но уж по торжественным случаям обязательно нацепит, ибо считает, что в них его свиное рыло выглядит благороднее.

- А вы не задумывались, отчего столько сразу однофамильцев у вас появилось? - спросил курчавый. - Или они сами такую странную игру затеяли, что взяли одинаковые фамилии?

- Да нет, - сказал директор, - они же глупы... недоразвитые они... Разве не видно?

- Видно, - сказал старший, лысый. И посмотрел на Сандру. Вывел ее из строя и вокруг обошел. - Уникальный случай в медицине, - произнес и попросил рот открыть. Она открыла. - Видите, - сказал, повернувшись к своим, - понимает же?

Директор кивнул:

- Понимает, но не говорит.

- Может, она того... Притворяется? Чтобы всех запутать? Такие, между прочим, случаи очень даже бывают.

- Она не может притворяться, дурная потому, - сказал директор. - А фамилия на всех Кукушкиных соответствует документам. Вы же сами убедились.

Лысый и все остальные застегнули свои портфели и на нас не смотрели. А мы стояли и ждали. Чего ждали, понять было нельзя.

- А документы откуда? - спросил лысый, направляясь к двери. Нас как будто здесь вообще не было.

Директор молчал, а тот продолжил, открывая дверь:

- Вот видите... А мы хотим узнать! - и пошел наружу. И все стали выходить, и директор побежал рысцой за ними, и в коридоре в открытую дверь было слышно, как курчавый громко сказал: