Антуфьев не знал, что он к нему едет. Он не знал Сергея Иванова, как не знал и многих своих поклонников, которых, правда, у него поменьше, чем у какого-нибудь певца эстрадного. Его песни вообще понимал не всякий. Понимал. Теперь все уйдет в прошедшее время. Впрочем, почему? Песни остались. Можно сказать: его песни понимает не всякий. Получится время настоящее. Но Стаса Антуфьева уже нет, ему до фени все это уже. По барабану ему все. До лампочки ему. Хотя Стас Антуфьев тусовочных выражений этих не любил. Сергей Иванов знает это, он много знает про Антуфьева. Он знает, где тот родился и где провел детство, он знает, кто друзья его, он знает, что Антуфьев два раза был женат, а сейчас третий. Был. Он знает наизусть все его тексты. Он давно хотел познакомиться с ним, но никогда бы не сделал это праздно, презирая пустопорожнее общение, если б сам не сочинял песни. Он сочиняет их в стиле рок-баллад уже десятый год и вот решил, что несколько из них настоящие, их не стыдно показать даже Антуфьеву. Он никому их не показывал, он пел их сам себе. Он только Антуфьеву мог доверять. Он узнал адрес Антуфьева, купил билет на последние почти деньги, взял старую свою, но привычную рукам гитару и поехал к Антуфьеву. Он мог бы написать или позвонить, но он так не хотел. Он вознамерился совершить самый наглый - может, единственно наглый поступок в своей жизни: прийти, позвонить в дверь и сказать:

- Здравствуйте, это хамство, конечно, но уделите мне час своего времени. Мне это очень важно.

Фраза была отрепетирована и отточена - и слова, и интонация.

А Стас Антуфьев умер.

Можно выходить из поезда и идти домой.

Но Сергей Иванов не вышел из поезда и не пошел домой. Поезд тронулся и он поехал в Москву.

2

я попал случайно или это закон

на тринадцатое место в тринадцатый вагон

и все вокруг знают что где когда