Мы с Коллиером, конечно, познакомились и иногда даже проводили вместе время за стенами палатки. Без своих военных хитростей Он производил впечатление славного малого, и его враждебность была забавного свойства.

- Я заметая, что вы любите засиживаться в банкетных залах после того, как гости все разошлись, - сказал я ему как-то, чтобы посмотреть, что он ответит.

- Да, - сказал Коллиер подумав. - Шум и толкотня раздражают мои чувствительные нервы.

- И мои тоже, - сказал я. - Славная девочка, а?

- Вот оно что, - сказал Коллиер и засмеялся. - Раз уж вы сказали это, я могу вам сообщить, что она не производит дурного впечатления на мой зрительный нерв.

- Мой взор она прямо-таки радует, - сказал я, - и я за ней ухаживаю. Сим ставлю вас в известность.

- Я буду столь же честен, - сказал - Коллиер. - И если только в аптекарских магазинах здесь хватит пепсина, я вам задам такую гонку, что вы придете к финишу с несварением желудка.

Так началась наша скачка. Ресторан неустанно пополняет запасы. Мэйми нам прислуживает, веселая, милая и любезная, и мы идем голова в голову, а Купидон и повар работают в ресторане Дьюгана сверхурочно.

Как-то в сентябре я уговорил Мэйми выйти погулять со мной после ужина, когда она кончит уборку. Мы прошлись немножко и уселись на бревнах в конце города. Такой случай мог не скоро еще представиться, и я ей сказал все, что имел сказать. Что бразильские брильянты, патентованные растопки дают мне доход, который, вполне может обеспечить благополучие двоих, что ни те, ни другие не могут выдержать конкуренцию в блеске с глазами одной особы и что фамилию Дьюган необходимо переменить на Питерс, а если нет, то потрудитесь объяснить почему.