— Какими судьбами? — спросил Шибаев писаря. По делам больше. А вы окончательно в наши палестины?

— Да.

— Ну что же-с? После Питера вам, конечно, все оченно плохо покажется!

Егор принял значительный вид.

— Да оно конечно… то столица, а это, конечно, деревня, снисходительно ответил он.

— Что уж тут, — тяжело, точно сокрушаясь, заметил старшина и вздохнул.

— Рады, чай, все-таки, что домой прибыли? — с любопытством и бегая глазами по сторонам, спросил писарь.

— Как водится. Все-таки солдат, хоть там и унтер-офицер тоже, человек военный ни кола ни двора, как говорится, не имеет. А тут все в порядке… дом, хозяйство.

— Супруга ваша здравствует, — сообщил писарь. Ему очень хотелось сообщить Егору Шибаеву об измене жены, но он не решался.

— Благодарим вас… Опять же вот жена, — продолжал Егор солидно и внушительно, — солдатом, конечно, баловаться приходилось… по разным там… а тут все-таки, какая ни на есть, законная жена.

— Оно конечно! — согласился писарь, бегая глазами по сторонам и не решаясь сказать то, что ему хотелось.

Старшина вздохнул и потупился.

— Одно слово — в гостях хорошо, а дома все лучше! — сострил писарь и сам коротко и с одышкой засмеялся.

Егор Шибаев радостно улыбнулся.

— Что и говорить!

— Вы, собственно, давно из Дерновой? — спросил.

— Со вчерашнего дня.

— Что так?

— Да такое дело вышло… конокрадишки у нас завелись… У господина земского начальника лошадь свели… хорошую лошадь… Ну и подозрение есть такое, что из наших же деревенских.

— Ну? — спросил Егор Шибаев, очень довольный, что писарь посвящает его в такие дела, о которых с простым мужиком и говорить бы не стал.

— Да-с, — вздохнул писарь, — может, помните Куприяна Тесова… вот, что еще при вас в острог свезли?