— Ну, ты… Пусти, что ль! — озлился он вдруг.

— А то что? — весело спросил Куприян, очень довольный, что он не один в лесу.

— А то того, ежели… видишь топору? Ну!..

— Ишь ты, какой страшный! Дурья ты голова, Игнат, своего не признал…

Мужик встрепенулся.

— Ты?

— А то нет?..

— Неужели Купря?..

— Он самый и есть! — осклабился Куприян и, бросив лошадь, начавшую щипать какие-то листики, подошел к телеге.

Мужичонко ужасно обрадовался.

— Купря и есть! Я смотрю: кой черт балует? А оно — Купря, Куприян, черт!..

— Так топор, говоришь? — спросил Куприян, ухмыляясь так, что в темноте сверкнули его зубы.

— Ну тя к лешему!.. Топор… запужал вовсе. Я думал — што? А оно Купря… Куда несет?

— На село.

— А для ча?

— Старшину давно не видал, соскучился…

— Вре, — недоверчиво протянул мужик и, вдруг сообразив, ударил себя обеими руками об полы и захохотал: — Ну тя к лешему! Балагур…

— Ну, ну… Хохочи у меня! — оглянувшись, прикрикнул Куприян. — Вот услышит Вавилыч, он те даст… Лошаденка-то, чай, одна…

— И что ты! — испугался мужик и замолк. Опять стало слышно, как дождь шуршит по листьям, точно по всей просеке кто-то осторожно пробирается сквозь кусты.

— То-то… потише, говорю. Долго ли…

Мужик инстинктивно подобрал вожжи и тронул лошадь мимо Куприяна.

— Стой, черт! Стой, говорю…

— Чаво!

— На деревне тихо? — спросил Куприян.

— Урядник наезжал, — почесываясь, сказал мужик. — Опосля становой… Поспрошал кой-кого. Меня спрашивал.

— Ты что ж?

— Что я… ничаво. Мое дело сторона. Увели точно у господина земского начальника дошадей, про то слыхал, но, одначе, не знаю… Однова ткнул в это место. «Пошел, — говорит, — сам вор, вора и покрываешь».