Бек опять начал хвастаться:
- Держу пари, если кто скажет, что когда-нибудь ел та-кой плов, какой будет у меня, пусть плюнет мне в лицо! Гости посмеялись.
- Бек, конечно, покажет нам и свою хваленую лошадь! - заметил начальник.
Курбанали-бек подошел к нему и, приложив в знак почте-ния руку к глазам, произнес:
- Слушаюсь и повинуюсь, господин начальник! Какая больше понравится пешкеш тебе! Говорю прямо, без всякой лести и угодничества, честно говорю. Какую облюбуешь, кля-нусь прахом отца, - подарю тебе.
Слуга вернулся и доложил, что Кербалай-Гасым спит. Вна-чале бек молча уставился на слугу, потом вдруг схватился за рукоятку кинжала и заорал:
- Поди скажи этому злодею, сыну злодея, что если он сей-час же не явится сюда, я проткну ему живот вот этим кин-жалом.
Слуга ушел.
- Зачем будить беднягу? - заметила жена пристава. - На что он вам?
- Как на что, уважаемая ханум? - ответил бек. - Как он смеет засыпать так рано? Пусть придет и подтвердит, что ник-то не может соперничать с моим поваром в приготовлении плова.
Гости опять стали смеяться. Тараща распухшие от сна гла-за, явился Кербалай-Гасым.
- Кербалай-Гасым, я зарежу тебя! - сказал ему бек, схватившись за рукоятку кинжала.
Гости рассмеялись, а Кербалай-Гасым, сложив руки на гру-ди, тихо спросил:
- За что, ага?
- Еще спрашиваешь, за что? - ответил сердито бек. - А ну, послушай, что говорят эти господа! Я им сказал, что никто не может сварить плов лучше, чем наш Али, а они не верят.
Кербалай-Гасым по-прежнему тихо ответил:
- Да, ага! Али хорошо готовит плов!
- Ну что, слышали? - торжествующе воскликнул Курбана-ли-бек, обращаясь к гостям. - Что скажете?
Гости закивали головами.
- Верно, верно. Верим!..
Кербалай-Гасым ушел.