Спустя два или три года он получил открытку под Новый год без подписи и обратного адреса. "Я так несчастна..." - было написано в открытке.

Он хранил открытку несколько дней, а потом порвал.

Конечно, бывали менее приятные приключения. Когда, например, летишь в один город, а прилетаешь в другой. Однажды в Домодедово он познакомился с очень симпатичным человеком, артистом миманса. Артист миманса возвращался из Италии; сам он был начинен впечатлениями, а его чемодан итальянскими винами. Они проговорили до утра. Утром очень тепло попрощались, дали слово не терять друг друга из виду, потом Холин залез в свой самолет и заснул. Проснулся во время посадки. Выходит и не узнает свой аэропорт. Не такой какой-то аэропорт. Поднял голову и видит - огромными буквами написано: "Владивосток". Оказывается, вместо своей "аннушки" он каким-то образом сел на реактивный и рванул из Европы в Азию.

Конечно, под влиянием итальянских вин...

* * *

Холин подошел к своему вагону. Толстая проводница в шинели возилась с фонарем, который то загорался, то гас. "Не могут уж посовременнее что-нибудь придумать. Как были двадцать лет фонари, так и остались, - опять плохо подумал Холин о железной дороге, предъявляя билет. - И проводник в такой же шинели..."

Поезд был почти пуст. Маршрут в Крым недавно ввели специально для отпускников, но только начинался март, и, конечно, мало кто стремился к холодному морю. В купе сидел лишь один человек - маленький, неопределенного возраста, сразу с двумя лысинами: передней и задней; из тех, что всю дорогу смотрят в окно. Николай Егорович поздоровался, поставил чемодан в ящик под полку - его место было внизу - и вышел на улицу; до отправления еще оставалось много времени: на их станции всегда поезда стояли долго.