Но никто и никогда не возьмет ее у меня, и я никогда никуда от нее не убегу. А если убегу, она догонит меня даже в аду, чтобы водворить меня в черту моей оседлости: под башмак. Ибо без "мужа-мальчика, мужа-слуги" столь курортно-романтическая дама обойтись не может. Я в неко-тором роде Жан Вальжан супружества. Я прикован к Евгении Семеновне, как каторжник к тачке, с той разницей, что каторжник все же влачит свою тачку, куда он хочет, а я влачусь, куда моя тачка покатится.

Я уже доложил вам, что сейчас мы купаемся в Баньоли, к великой потехе всяких праздноша-тающихся итальяшек и французишек.

- Messieurs! au nom de pipe! regarder, regarder bien cette baleine la!*

A "cette baleine"** тем временем уверена, что она, малo-мало не Венера, выходящая из морс-кой пены. Послушать ее - волос дыбом станет. В нее влюблен весь Неаполь. Мессалина перед ней - девчонка и щенок. Клеопатра годится разве в горничные, Нинон де Ланкло - много-много в компаньонки. Этот из-за нее чуть нe впал в чахотку, тот разошелся с семьей, этот хотел бросить-ся под поезд... Словом, как поется в цыганской песне:

Один утопился,

Другой удавился,

А третьего черти взяли,

Чтоб не волочился.

* Господа! черт побери! смотрите, смотрите же хорошо! (фр.).

** В значении: эта моржиха (фр.).

И все то врет, все то обманывает самое себя... и только себя, потому что обмануть людей - уже трудно: не по силам, не в состоянии. Какая потребность у женщин быть грешницами! Когда им изменяет возможность действительного греха, они хоть наклепают на себя, хоть нагрешат платонически, воображением!

Разумеется, у Евгении сотня платьев и две дюжины купальных костюмов. На платья я не в претензии: Бог с ними! Платья - фатальная кара супружества.