Прежде чем стать мужем женщины, я был человеком. Теперь друзья нашего дома стараются доказать мне, будто я переходная ступень от гориллы к минотавру. Иногда, ощупывая на лбу своем многочисленные зачатки рогов, я сам почти готов сомневаться: не сродни ли я любезному сыну беспутной Пазифаи? Но нет! нет!! нет!!! Homo sum et nihil humani a me alienum esse puto!*

Когда-то я "воспитывался" и в некотором роде не лишен даров образованности. Могу потол-ковать об Ювенале и в конце письма поставить vale**. Батька у меня был строгий и философ. Бывало сечет меня и приговаривает:

- Ангел Коля! Помни, что главенствующий принцип жизни есть долг.

- Что такое долг, папаша? - спрашивал я сквозь слезы.

* Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо (лат.).

** Будь здоров! (лат.).

Странная вещь, почтеннейший! Я с пятилетнего возраста имею совершенно ясное и опреде-ленное понятие о том, что такое долги, но о долге - и умирая, вероятно, не буду в состоянии сказать, что это, собственно, за штука.

Но папаша, как ритор великий, за словом в карман не лазил.

- Долг, душа моя, - объяснял он, - заключается в том, чтобы, по возможности, сокращать свой аппетит к эгоистическим приятностям жизни и альтруистически подставлять свою голову под все шишки, кои свалит на тебя, бедного Макара, древо житейского познания добра и зла. Приятности суть сюрпризы жизни, ее капризы, спектакли не в счет абонемента; неприятности необходимость, постоянное начало, самый абонемент. Поэтому первых не ищи и не ожидай, а вторые принимай как должное. Если в рот твой летит нежданно-негаданно жареный рябчик, не зазнавайся, потому что более чем вероятно, что завтра же чья-нибудь, тоже нежданная-негаданная, рука вырвет из зубов твоих жареного рябчика, не случайного, но заработанного тобой в поте лица своего и по праву тебе принадлежащего. Ибо старинный стишок гласит:

Кто надеется на радости,