Ветер был ровный, и мы вышли, лавируя, в Ла-Манш скулой к волне. В час дня на траверзе с правого борта, примерно в полутора милях, появился маяк Эддистоун; берег Англии уже пропал. Я всё время следил одним глазом за Дэвидом и Блонди и заметил, что «Главная добродетель» настигает меня, неся большой коричневый генуэзский стаксель. Яхта мчалась, будто поезд, рассекая гребни и шлёпаясь в ложбины. Очевидно, Дэвиду тоже не хотелось быть последним. Через полчаса после того, как мы прошли траверз Эддистоуна, я снова поглядел назад. «Шутник» был примерно в миле от меня, ближе к ветру. Дэвид шёл прямо за моей кормой, но его яхта как-то изменилась с виду, что-то произошло с её силуэтом. Я достал бинокль и стал водить им, силясь удержать в поле зрения «Главную добродетель».

Мы по-прежнему шли круто к ветру, с сильным креном переваливая через встречную волну, и солёные брызги затрудняли пользование биноклем, поэтому целая вечность понадобилась, чтобы убедиться в том, что я заподозрил с первого взгляда. «Главная добродетель» потеряла часть мачты.

— Господи, стеньга обломилась!

Ветер унёс слова, которые я непроизвольно выкрикнул. На секунду в моей душе возникла нехорошая мысль, но я поспешил прогнать это порождение низости.

— Бедняга Дэвид, надо же как не повезло.

В бинокль я видел, что его мачта переломилась как раз над оковками и верхняя половина беспорядочно болталась, удерживаемая вантами и окутанная стакселем. С минуту я размышлял над тем, стоит ли повернуть и предложить ему свою помощь. Взвесив всё, я заключил, что вряд ли смогу для него что-либо сделать. К тому же Дэвид двигался по палубе, явно целый и невредимый, и моя тревога поумерилась. Продолжая наблюдать за качающейся на волнах пострадавшей яхтой, которая быстро уходила назад, я увидел, как «Шутник» изменил курс, уменьшил парусность и лёг в дрейф рядом с Дэвидом. (Молодец, старина Блонди!) Конечно, Хазлер тоже был бессилен ему помочь, но меня порадовала такая верность кодексу чести. В несколько минут обе яхты пропали из виду, однако в мыслях я, конечно, был вместе с моими товарищами.