– А чем он занимается, Разгон?

– Да бизнес какой-то – медицинский.

Уваров вложил кинжал в ножны и положил на стол:

– Это мелюзга, Иосиф, не стоит заниматься – время зря убьёшь.

Тут Иосиф Григорьевич вспомнил, что Андрей Разгон похож на него как сын на отца, реальный двойник – так уж распорядилась природа.

– У этого Разгона – отец полковник милиции, давеча из СИЗО парня вытаскивал сам Рубайлов, депутат Госдумы – наш человек, рукопожатный. Парень и сам не промах – это разумный человек, не зомби и не олигофрен. Не индустриальный пиндос – это точно.

– В камере двоих замочил – правда в порядке самообороны, а третьего ночью задушили его друзья, – добавил Уваров. – Да, у него связи в «офисе». Я бы советовал…

Он запнулся, и Иосиф Григорьевич докончил мысль:

– Знаете, Александр Михайлович, китайское правило: пленных не брать. Если вы хотите избавиться от Андрея Разгона, это надо делать быстро одним ударом. «Избавиться» я имею в виду насовсем избавиться. Если вы вздумаете играть игрушки, он зайдёт к вам со спины, и незаметно для вас отправит на седьмое небо.

– Оставьте его в покое – он пешка в руках следователя Сташина, – подхватил Уваров.

Договаривайтесь с Кекеевым, который виноват во всех ваших бедах. И займитесь освобождением сына – в этом мы вам сможем помочь. Где он сейчас находится?

– В Самаре.

– Я знаю самарский УИН. Можем освободить не через два года, а прямо сейчас.

(управление исполнения наказаний – прим.)

Капранов сильно сдал за последний год – телом, но не душой. Он не мог отказаться от мести, ярость буквально клокотала в нём:

– Я выяснил всю правду и не хочу прятаться, не хочу левого освобождения для сына – чтобы он тоже прятался и не мог показаться в родном городе. Я никакими мелкими чувствами не обуреваем и хочу полной реабилитации для себя и для сына – чтобы не носить клеймо убийцы! А все отморозки во главе с этим козлом Разгоном должны сесть в тюрьму – надо как можно скорее покончить с этим делом.