Распрощавшись с Джимми, они устраиваются еще на одну ночевку в большом парке. А утром поедем дальше, говорит Курт. Но, укладываясь спать, Бад вдруг пугается, что бы с ним могло случиться, если бы Джимми не привел его назад. Ну, ну, все же обошлось, шепчет Курт и поет ему «Гуси-гуси, га-га-га» до тех пор, пока Бад совсем не перестает бояться.

На другое утро после завтрака они уезжают в Бразилию. Ехать туда не близко, но дороги приличные и погода отличная.

Рыба кажется нетронутой, только у самого хвоста мякоть стесалась немного. В проплешине едет Лена. В пути она подваривает себе рыбки и перехватывает то и дело кусочек-другой, а иногда возьмет да и помашет своим на траке. Худой нашу Лену теперь не назовешь.

Она уже съела столько рыбы, что стала девочка как девочка. Не худышка и не пышка. Так что Курт и Анна-Лиза приняли решение не называть ее больше Худышка Лена. Отныне она просто — Лена. Хотя остальных зовут как звали, и особенно Шипучку Курта, потому что он наливается вредной водой с утроенной силой. Он лежит на спине на крыше трака и тянет свою газировку литр за литром через длиннющую трубку, которую он сделал из садового шланга, подобранного им на дороге Бад спит на руках у Анны-Лизы, а она болтает с Куртом о том, как же им повезло с этой рыбой.

Что б мы без нее делали? говорит Курт и чмокает Анну-Лизу в щеку.

И не говори, вторит Анна-Лиза. Ничего б мы без нее не делали, кроме как скучали бы себе дома.

Зато теперь мы отнюдь не скучаем, говорит Курт.

Ни капли не скучаем, поет Анна-Лиза, чего и вам желаем.