И Анна-Лиза передает Гуннару привет от Курта, а сам он продолжает свое сидение на пятиметровом насесте.

Мало-помалу Анна-Лиза начинает беспокоиться. Ей кажется, что сидеть не слезая на столбе несколько недель кряду не совсем нормально.

Сколько ты собираешься там сидеть? спрашивает она.

Пока не разберусь во всем, отвечает Курт.

Во всем? спрашивает Анна-Лиза.

Во всем самом важном во всяком случае, говорит Курт.

А ты уже во многом успел разобраться? уточняет Анна-Лиза.

Какое там, вздыхает Курт.

Я ни разу не слышала, чтобы кто-нибудь вел себя подобным образом, говорит Анна-Лиза.

Меня не интересует, что делают другие, отвечает Курт. Я поступаю так, как считаю правильным. А в данный момент самым правильным мне представляется сидеть на столбе. Как только сидеть здесь мне перестанет казаться правильным, я спущусь. Анна-Лиза только головой качает. И как быть, не знает.

В день чемпионата по вождению траков у Курта с раннего утра кошки на душе скребут, но как-то недостаточно щекотно скребут, чтобы он слез.

Подумаешь, какой-то жалкий чемпионатишко, уговаривает он себя.

Не успевает он так подумать, как со всех сторон появляются траки. В конкурсе наверняка участвует не меньше тысячи траков, и все они на дикой скорости, с грохотом, с грузами летят в сторону города.

Вот дурни, думает Курт и вцепляется в свой насест, потому что земля дрожит под тяжелыми траками так, что столб под ним ходит ходуном. Когда траки проезжают мимо, с яблоньосыпаются яблоки, а дома шатаются. Курт провожает колонну траков глазами. Она приближается к Бадову детскому садику, готовому рухнуть от любого пшика.

Ой, ой, ой, нервничает Курт, это добром не кончится. Он встает на ноги, чтобы лучше видеть, и тут случается то, что не должно случаться ни в коем случае. Детский сад обрушивается с грохотом. Только огромное облако пыли тянется к небу.