– Уф! – сказал он. – Ну, Иван! Ну, Иван!

– Открывать форточку? – спросил я.

– Да нет, и так полегчало. Не ушибся?

– А как вы думаете? Если дыроколом по башке? Это как – приятно?

– Дырокол? Кто же его туда засунул? Я его третью неделю ищу! Давай-ка сюда.

Я подал ему дырокол. Степан Афанасьевич повертел его в руках, хмыкнул.

– Да, – решил он. – Такой штукой по голове – это не шутка. Можно до крови разбить.

– Конечно, – согласился я. – Если бы он с большой высоты падал – наверняка до крови.

– А может, и не до крови, – сказала Зиночка.

– Как не до крови?! – возмутился Степан Афанасьевич. – Таким дыроколом убить можно.

– Вот это вряд ли, – засомневался я.

– Да ты подумай! Если им со всей силы и по башке! А? – Степан Афанасьевич замахнулся рукой, изображая, как можно убить дыроколом.

– Дайте мне посмотреть, – попросила Зиночка.

Ей дали. Она оценивающе взвесила дырокол, покачала головой и сказала: – Если со всей силы, то убьешь.

– Вот видишь, – проговорил удовлетворенно Степан Афанасьевич.

Тут зазвонил телефон. Макаров поднял трубку.

– Да?.. Здрасте, Олег Петрович!.. Шум? Да это у нас тут курьер новенький с окна свалился… И знаете, что любопытно, ему дырокол на голову упал… Нет, не такой, как у вас. У вас маленький, а это, знаете, такой тяжеленный дыроколище… Нет, ни единой царапины… Ага, сейчас зайду… Ладушки. – Он положил трубку, забрал дырокол и направился к двери. – Шеф вызывает. Зина, дай-ка мне заодно характеристику Ованесова. Пускай подпишет.

Зина подала ему папку с бумагами. Степан Афанасьевич быстро просмотрел, их, кивнул головой и обратился ко мне:

– Вань, двигай на Цветной. Адрес у Григорьева возьми, а потом, значит, к Кузнецову.

Дверь открыла высокая полная женщина с приятным лицом. Я догадался, что это Катина мама. Увидев меня, она загадочно улыбнулась. Вероятно, мое поведение вчера послужило предметом долгого обсуждения в семье Кузнецова.