Поплоше, да погнилее. Чтоб подешевле вышло. За всё платить надо. Вот и сочтемся. Правда, ты всё равно нам должен. Мы с тобой посчитаемся, обязательно посчитаемся. Только срок дай, и мы сочтемся, обязательно сочтемся, потом будешь, иншаллах, с либором под глазами ходить. Вот подожди, приказ выйдет, за день до отправки подпалим тебя во славу Божию, да рыло раскровяним, сука, носом выйдет и картошка с воплями по поводу кур уворованных, и всё такое прочее. Каждый солдат дает себе такие клятвы. Отп...ть замполита, насс..ть на ворота части, поколотить прапора, заведующего столовой, да мало ли кто солдату жизнь портит? Немало, ой немало. И все такие сытые. Хотя, нет, надо должное отдать, были люди, золото люди, и огонь, и в воду за них, майор Ахадов, например. Честный мужик. Справедливый, волевой, честный. С рапортом не побежит, но если чего не так, сам вломает, да так, что мало не покажется. Ух, кулачище, глянешь на него, сразу зубы болеть начинают. А что вы думали? Бывший чемпион по борьбе в Московском Округе, а не просто так. Но и без пи...лей его ребята уважали. За глаза звали Мурсал-ами, получив посылку (счастье-то, какое привалило, подходи, куда, ты б поменьше входящих, отрывайся от миски, говорю, иногда воздуху вдохни, не один ты тут! Жратва домашняя, это вам не перловка на воде, небо цвета мяса, мясо цвета неба. Ням-ням-ням!) каждый за долг считал поделиться хоть пирожком, хоть луковицей, хоть ста граммами с майором. Тот сердился, но явно для виду. Нет, дело ясное, пирожки ему и в х.. не впились, сто грамм он за свой век выпил, что не дай Бог, или дай, наоборот, Бог каждому, ему было просто приятно. И сто грамм само собою. Признание неформального лидера. Уважение, искреннее уважение, да не за погоны, не за возраст, а за совесть, диктовавшую ему не быть скотом в форме, не педерастничать, не гонять солдата почем зря, солдат ведь, тоже человек, хоть и сплошная задница, куда его не целуй. Для каждого находилась нужная фраза, и её было достаточно. Легче становилось.