С Маришей он был готов делать, что угодно. Для начала можно было и поговорить. Для усиления визуального эффекта Мариша сделала вид, что поправляет у ворота шнуровку. И слегка распустила ее. Фарух оживился еще больше. И даже попытался подняться из-за стола. Но тяжелый зад и брюхо не дали ему это сделать достаточно ловко. Мариша одернула юбку на бедрах. И ослабевшие от вожделения ноги Фаруха просто подкосились. Мужик рухнул толстой попой обратно на стул и вроде бы даже застонал.

Мариша в ответ лишь усмехнулась краешком губ. Ей ли было не знать о том впечатлении, какое она производит на всяких там Фарухов. При виде роскошной девушки с копной густых светлых локонов, спускающихся у нее с макушки до самых лопаток, любой нормальный мужчина начинал задыхаться и потеть. А что уж говорить про Фаруха! Мужик просто выпал в осадок. Теперь с ним можно было делать… Да что угодно с ним можно было делать!

– Кушать хочешь? – осведомился Фарух у Мариши, призвав на помощь всю отпущенную им природой галантность. – Пошли в кафе. Шашлыком угощу.

– Не откажусь.

Фарух вылетел пулей. Чуть было про деньги, разбросанные на столе, не забыл. И забыл бы, да Мариша взглядом указала. И он опомнился.

– А тебе чего надо? – небрежно спросил Фарух, увидев жмущуюся к стене Ирочку. – Сказано же, иди, гуляй. Лето, жара. А у тебя отпуск. Чего тебе еще надо?

– Ах, мне Ирочка столько про вас рассказывала! – воскликнула Мариша. – Какой вы умный! Удачливый! И мужественный!

– Это я-то?!

Фарух распахнул пасть. Оказалось, что зубы у него в отличном состоянии. Немного желтые, но зато крепкие и их много. Вот пахло от Фаруха слишком остро. Мариша с трудом удержалась, чтобы не поморщиться. И зачем восточные люди употребляют в пищу столько чеснока и других пряностей? Да и курдючный жир, на котором они привыкли жарить пирожки и все прочее, тоже пахнет не лучшим образом. А выходя из тела вместе с потом, вообще превращается в нечто невообразимое.