С трудом дорулив до родного дома, Мариша чисто случайно подняла глаза, нашла свои окна и, к огромному удивлению и даже смятению, обнаружила, что в окнах ее квартиры тоже горит свет. Прямо как давеча дома у Ирочки. Аналогия навевала какие-то неприятные мысли.

– Это что же такое? У меня дома тоже труп?

Но дома у Мариши был не труп. А всего-навсего Инна. Живая и вполне дееспособная. Об этом свидетельствовала перемытая гора посуды, опустошенная бутылка мартини и съеденная банка красной икры. Черную икру Инна, конечно, тоже любила, но с тех пор, как крохотная баночка стала стоить, как пара отличных сапог, решила от осетровой икры отказаться.

– Не такой уж я гурман. Пусть из этих икринок лучше вырастет новая молодь. Превратится во взрослых рыб, намечет икры и так далее – по кругу. А там, глядишь, и цены на икру снова придут в норму. Ведь когда много, то никому особенно и не нужно.

В этом была вся Инна. Ну не могла она выбрасывать деньги на ветер. И пусть это были даже не ее собственные кровно заработанные – все равно. Деньги, они и есть деньги. И тратить их следует разумно.

Все эти жизненные принципы Инны были похвальны. И заслуживали понимания и всяческого поощрения. Но при этом они никак не объясняли, какого черта Инна приперлась к Марише без приглашения и даже без элементарного уведомления. При этом она явно находилась тут уже давно. Так как успела перемыть у подруги всю грязную посуду, которая копилась в мойке целую неделю с прошлого воскресенья.

Это Мариша знала точно, потому что посудомойка у нее сломалась как раз тогда. Также оставалось непонятным, почему, вымыв посуду, съев икру и выпив мартини, подруга не ушла к себе домой, а улеглась на диван, накрылась меховым одеялом и заснула?

– Это кто? – робко осведомилась Ирочка.

– Моя подруга.

– А она… Она жива?

– Типун тебе на язык! – испугалась Мариша. – Конечно, жива!

И чтобы доказать Ирочке, а главное, самой себе, что все в порядке, Мариша затрясла Инну за плечо.