Доставляет его машина к «Стреле», дает шофер билет и командировочные. В Москве на перроне ждет топтунок:

– Вы – Брандис? Пойдемте.

В машину – везут. Привозят. Что за подъезд – не Лубянка, не Петровка... мало ли контор.

Коридоры, кабинет, начальник:

– Вы Брандис? Садитесь. Значит, специалист по Жюль-Верну?

О Господи, молит Брандис, неужели и за этого уже сажают, что делать.

– Да нет, что вы!.. Какой я специалист?.. Я и вообще-то германист, а не романист, так что...

– Жюль-Верном занимались?

– Да нет практически...

– Что?!

– Ну, детишкам там рассказывал...

Директор вынул из ящика и шлепнул на стол брошюрку:

– Твоя книга?

– Ну, какая ж это книга... незначительная компиляция...

– Что?! Что ты тут выеживаешься?! Твоя?

– Моя... но...

– Значит, так. Мы в этом году издаем двенадцатитомное собрание сочинений Жюль-Верна. Что тебе надо, чтобы сейчас составить содержание?

Брандис на миг потерял сознание.

– Ты что – спишь?!

– Но надо работать... библиотека...

– Сейчас тебя отвезут в библиотеку, после обеда привезешь содержание! Все!

– Но – собрание... – слабо соображая, прошептал Брандис. – Нужны комментарии, справочный аппарат...

Директор чуть задумался.

– Хорошо. Сколько времени надо на том? Три дня хватит? Через месяц подаешь комментарии и справочный аппарат.

– Но это гигантский труд!.. я настолько не компетентен... я не могу... – пискнул Брандис.

– А тебя, тля, никто не спрашивает, – ласково разъяснил директор.

– Вот так, – рассказывал Брандис, – у нас вышел роскошный, по сути – академический, двенадцатитомник Жюль-Верна, какого никогда не издавалось во Франции, да и нигде в мире. А я сделался специалистом по Жюль-Верну и потом получил уведомление от международного Жюль-Верновского общества, что меня приняли в его ряды – а в нем всего триста человек. Правда, – вздыхал он, – на его ежегодные заседания меня в Париж так ни разу и не пустили.