-- Слишком рискованно. Даже при таких роскошных данных он может оказаться импотентом. Мало ли мы знаем примеров... -- усмехнулся Шредер и поднял клетку со мной. -- О Боже... Какой тяжелый, швайне хунд!
У немцев "швайне хунд", то есть, "Свинячья Собака", считается жутким ругательством. Это мне еще Коты-киевляне говорили.
-- Что ты хочешь этим сказать? -- недобро спросил Манфреди.
-- То, что кот тяжелый.
-- Нет, когда ты говорил про импотентов с роскошными данными!..
-- Я имел в виду кота!
-- А еще?!
-- А еще, что он тяжелый, черт бы тебя побрал!.. А тяжелый он потому, что в два раза тяжелее любого нашего кота! Достаточно?!
-- То-то же! -- уже спокойно сказал Манфреди. -- У нас в Италии за такие шутки стреляют.
-- Ну, все, все! -- примирительно проговорил Шредер и накинул на клетку клетчатый платок, чтобы меня не было видно. -- Идем...
И я почувствовал, что мы куда-то пошли. Сквозь клетчатый платок не было видно ни черта, и мне ничего не оставалось делать, как улечься на бок и слушать Шредера и Манфреди. То ли от количества сожранной форели, то ли от необъяснимого предвидения, но я не испытывал ни малейшего волнения, ни испуга, ничего такого, что могло бы меня вывести из равновесия. Кажется, что я даже был немножко рад тому, что со мною случилось...
-- Да, конечно, кот роскошный! И вес, и размеры... -- восхищенно проговорил Манфреди таким тоном, будто мой большой вес и мои нестандартные размеры -дело его рук и предмет его личной гордости.
-- И тем не менее, чтобы сделать из него настоящего ДИКОГО РУССКОГО КОТА -ГРОЗУ СИБИРСКОЙ ТАЙГИ, -- нам придется над ним еще немало поработать, -кряхтя, сказал Шредер. -- Кстати, неплохое название для новой породы -"Гроза Сибири"...
-- Отличное название! -- подхватил Манфреди. -- Точно! Из него нужно делать подлинного ВАЛЬДВИЛЬДКАТЦЕ!..