-- А это кто?.. -- спрашиваю я и показываю на порнодевицу.

-- Так это же моя Настенька!.. Неужто не узнал? А все говорят, что она на меня похожа. Настенька, познакомься... Это мой корешок -- Кыся. Я тебе про него рассказывал...

Я, совершенно по-Человечески, протягиваю ей лапу и слышу, как говорю стандартную фразу, которая у Людей в пятидесяти случаях из ста не соответствует истине:

-- Очень приятно!

Она ложится на тахту, тоже протягивает мне руку, но не пожимает мне лапу, а сразу берет меня за ЭТО САМОЕ между моих задних лап, а второй рукой затаскивает меня на себя!..

Я с трудом вырываюсь от нее, подползаю к Водиле и шепчу:

-- Но ты же говорил, что она маленькая?!

-- А она подросла, -- тихо отвечает мне Водила. -- Время-то идет, Кыся. И, как говорится, диктует нам свои законы!

От ярости я подпрыгиваю чуть не до потолка и воплю в истерике:

-- Нет! Нет!!. Нет!!! Я не хочу этих законов!!! Я хочу жить по своим законам -- они у меня одни на все времена!..

-- Ну, бля, ты даешь, Кыся... -- в своей обычной манере огорченно шепчет обессиленный и м а л е н ь к и й Водила.

Я понимаю, что за время моего отсутствия в моей стране что-то должно было измениться, но я так был свято уверен, что ни меня, ни круга моей любви и моих привязанностей эти изменения никогда не коснутся, что теперь находился в состоянии полной раздавленности. Я был буквально "по стенке размазан", как сказал бы тот, бывший мой Шура Плоткин...

И хотя в каком-то затылочном участочке моего мозга билась мыслишка, что все происходящее сейчас всего лишь сон, кошмар, наркотический бред, -состояние мое было ужасным. Я оказался никому не нужен, и это меня сломило...

Я тихо вышел на балкон, мысленно попрощался со всеми и выпрыгнул с восьмого этажа.

Но почему-то не ощутил стремительного падения, не испытал страха перед ударом об землю, а мягко и медленно поплыл по воздуху, зависая между этажами, заглядывая в освещенные окна моих соседей по дому.