Из него высунулся человек со шрамом на щеке, которого я видел в самолёте, и спросил: - Товарищи! Если среди вас есть с путёвками в "Кипарис", милости прошу, довезём. - Я в "Кипарис"! - сказал папа. - Но у меня семья и собака. - Садитесь. В "Рафике" места хватит всем, - сказал человек со шрамом. - Простите, и я в "Кипарис", - обратился к нему хозяин чемодана с разноцветными наклейками. - Мне тоже можно? - Конечно. Садитесь. Потом, наверно решив не стесняться, из очереди вышли ещё два человека: небритый высокий парень с рюкзаком за плечами и папин сосед, ворчавший на нас с Кышем. Он спросил: - Эта машина прислана за нами из дома отдыха, или вы везёте нас частным образом? - Частным образом, - ответил человек со шрамом. Сначала мы ехали по шоссе, потом проехали по городским улицам, потом снова выехали за город и мимо зелёных яблоневых садов, мимо голубых и розовых домиков взяли курс к морю. Обернувшись к нам, человек со шрамом сказал: - Давайте знакомиться. Василий Васильевич Васильев. - Меня зовут Алёша. - Ирина Дмитриевна, - представилась мама. - Митя, - сказал папа. - Фёдор Ёшкин, - сказал небритый парень. - Милованов, - сказал хозяин большого чемодана с наклейками. - Торий Иванович Грачёв, - неохотно, но важно объявил папин сосед. - Не сочтите за подковырку, - спросил Милованов, - почему вы Торий? - Мои родители - химики, - сухо объяснил Грачёв, - и в знак уважения к Периодической таблице элементов выбрали мне имя по ней. - Значит, вы вполне могли бы стать Азотом или Алюминием? - пошутила мама. Грачёв ничего не ответил.

5

Мы с Кышем смотрели в окно на огромные зелёные волны гор по обеим сторонам шоссе. Неожиданно шофёр затормозил, съехал на обочину, а Василий Васильевич вышел из машины, подошёл к серому камню с красной наискосок полосой, постоял около него, наверно, целую минуту, и мы снова поехали. - Что это за камень, у которого он стоял? - спросил я у мамы. - Памятник крымским партизанам, - сказала мама. Всю дорогу Василий Васильевич больше ни с кем не разговаривал.