Обед был чудесный. Кэрри съела по две порции каждого блюда, а Ник — даже по три. Наконец они отвалились от стола, разгоряченные, как вынутые из печи пироги, с тугими, как барабаны, животами.

— Пойду-ка я проведаю миссис Готобед, — сказала Хепзеба. — А вы, мистер Джонни, поухаживайте за нашими гостями.

— Кулдык-кулдык. — Он слез со стула и с надеждой посмотрел на Ника.

— Вы хотите сказать, что приглашаете нас помочь вам доить корову? — спросил Ник.

Мистер Джонни засмеялся и захлопал в ладоши.

Они вышли во двор. Было холодно.

— Температура, по-видимому, упала ниже нуля, — заметил Альберт, когда они бежали через двор к сараю и конюшне.

В сарае уже усаживались на ночлег, взъерошив перья, чтобы им было теплее, куры; старая лошадь и тучная, с ласковыми глазами корова херефордской породы содержались в конюшне.

— Раньше у Готобедов было первоклассное стадо, — сказал Альберт. — Их быки славились на весь мир. Но в тридцатые годы Готобеды обеднели, разорились, играя в азартные игры, давая балы и путешествуя за границей, как рассказывала Хепзеба, и в конце концов им пришлось продать большую часть земельных угодий и шахту. Теперь у них осталось всего два луга и одна корова. И нет денег даже на ремонт старого генератора, поэтому мы и сидим при керосиновых лампах. А городской сетью пользоваться не можем — живем слишком далеко.

— Кулдык-кулдык, — возбужденно закулдыкал мистер Джонни.

— Мистер Джонни хочет показать свою корову, — объяснил Ник. — Это ваша корова, мистер Джонни?

— Кулдык-кулдык.

Мистер Джонни уселся на скамеечку, прижавшись щекой к толстому, лоснящемуся коровьему боку, и принялся за дойку. Корова чуть помахивала хвостом и переступала с ноги на ногу. Мистер Джонни что-то прокулдыкал, и она, повернув к нему свою красивую голову, тихонько замычала.

— В следующем месяце у нее будет теленочек, — объявил Альберт. — Вы когда-нибудь видели, как рождается теленок?