— Пусть видит, что я отношусь к делу с полной ответственностью, — объяснял он Кэрри, когда она помогала ему убирать на полках. — Это придаст ему бодрости. Будет знать, что по окончании войны ему есть чем заняться.

Фредерик, здоровенный коренастый малый с чересчур широким задом, явился в конце июня. Он был очень похож на отца, только гораздо толще и красный лицом, в то время как мистер Эванс отличался бледностью. «Белоснежка и Красная роза» прозвала их Кэрри, но Ник придумал им прозвище получше. Фредерику накрывали вместе с отцом в гостиной, и оба они очень любили сочное, с кровью мясо. Как-то раз, когда дверь осталась открытой, Ник увидел, как они оба сидят, положив локти на стол, и жуют, хватая куски мяса прямо руками. «Изо рта у них сочилась кровь, — рассказывал он потом Кэрри. — Они настоящие людоеды, вот кто они».

Фредерик получил увольнение на неделю. Большую часть времени он спал либо на кровати, либо развалившись в самом удобном кресле на кухне и, открыв рот, громко храпел. Он должен был уехать в воскресенье, а субботу Кэрри с Ником собирались провести в Долине друидов, помочь в уборке сена.

— Возьмите с собой Фреда, — сказал мистер Эванс, когда они уже уходили. — Хватит ему спать.

Фред застонал в знак протеста, но отец сурово посмотрел на него:

— Тебе полезно туда сходить. Ты там уже давно не был, а пора бы засвидетельствовать тетушке свое почтение!

Фред снова застонал, но принял сидячее положение и довольно добродушно принялся натягивать сапоги.

— Против рожна не попрешь, — подмигнул он Кэрри, когда мистер Эванс вышел. — Не возражаете против моей компании?

В глубине души они были не очень ему рады.