— Хепзеба, Хепзеба! Только и слышу о Хепзебе! Значит, она и до тебя тоже добралась? Околдовала тебя своей ложью и притворством, как и мою бедную сестру?

И, оттолкнув ее, выбежал из комнаты.

— Луиза! Луиза! — заревел он, врываясь в кухню.

Когда он выскочил из-за стола, он опрокинул кувшин с водой. Кэрри попыталась промокнуть образовавшуюся лужу концом скатерти и подложить под нее салфетку, — чтобы вода не испортила полировку, но руки у нее дрожали, и она начала плакать. Все получилось не так, как надо, но почему, она не знала. Мистер Эванс непонятно по какой причине рассердился. Она так старалась объяснить ему…

— Что ты наделала? — вдруг спросил Ник.

— Это не я, — всхлипнула она. — Это он. Он опрокинул кувшин.

— Я не об этом тебя спрашиваю, ты, полоумная идиотка! Послушай, что он говорит. Это ты его надоумила?

— …говорил тебе, что будет, а? — кричал он на тетю Лу в кухне. — Говорил тебе, что она своего не упустит, но ты меня не слушала! «Мисс Грин это, мисс Грин то!.. Она так добра к бедняжке Дилис!» Добра! Она знала, что делает, эта пригретая на груди змея! А теперь, наверное, радуется, что одержала победу, лишив меня моих законных прав и обретя недурной кров до конца дней своих! Нет, не будет этого, я не позволю. Даже если мне придется таскать ее по всем судам в Англии…

Ник прикрыл дверь в гостиную.

— Что ты ему сказала, Кэрри? — полуиспуганно, полувозбужденно прошептал он.

— Ничего плохого, по-моему. — Она промокнула глаза концом скатерти, но скатерть была мокрая. — Я просто передала ему все то, о чем просила меня миссис Готобед. Я думала, он обрадуется. Может, он бы и обрадовался, если бы я все объяснила как следует. Но я старалась. Я даже сказала ему, какие чувства испытывала бы я сама, если бы на их месте были мы с тобой, если бы мы поссорились и ты бы умер…

— Ненормальная! — гаркнул на нее Ник. — Ненормальная! Тебя бы надо посадить под замок!