– Насколько мне известно, никто.
– А ваша мать?
– Я же вам говорила, последние пятнадцать лет они не общались, – ответила Аня.
– Может быть, ожерелье осталось в комнате?
– После больницы я зашла туда. Бабушка жила очень скромно, вещей у нее было мало. Я все там осмотрела, но ничего не нашла.
Ларину начинала нравиться эта девушка со слезами на глазах.
– Мне не жалко ожерелья, – сказала Аня. – Но я думаю, из-за него могла погибнуть бабушка. Не понимаю, почему смерть наступила так неожиданно, ведь последнее время она не жаловалась на здоровье.
– Скажите, вам известна фамилия врача «скорой помощи», который подобрал вашу бабушку на улице?
– Мне говорили… Но я не запомнила.
– Ну что ж… – Ларин протянул девушке визитку. – Попробуем разобраться с вашим делом, – сказал оперативник. – Если вспомните что-нибудь важное, сразу звоните.
– Спасибо, Андрей, – сказала Аня.
Простившись с милиционером, девушка направилась к выходу.
4
В тот же день, связавшись с Двадцать шестой больницей «Скорой помощи» и выяснив, какая бригада доставила в лечебницу Лебедеву, Ларин попросил дежурного врача, чтобы тот соединил его с Григорием Гуницким. Дежурный назвал оперативнику телефон ординаторской, где находился медик. Гуницкий в это время подготовил себе инъекцию витаминов, которую делал раз в два дня. Врач следил за своим здоровьем, мало курил, в меру пил и старался на принимать жирную пищу. Подготовив шприц, медик закатал рукав халата и протер спиртом место укола. Вдруг в соседнем помещении раздался телефонный звонок. Ординаторская состояла из двух комнат, в одной из которых на столе стоял телефон, в другой находился Гуницкий со шприцем в руке. Положив подготовленный шприц на тумбочку, медик вышел из комнаты, подошел к телефону и снял трубку.
– Да, – сказал он.
Звонил Ларин.
– Здравствуйте, могу я поговорить с Григорием Гуницким? – спросил оперативник.