Трифонов почувствовал горелый запах из кухни.

– Ира, извини, у меня горит яичница, – сказал санитар.

– Так что мы будем делать? – проявила настойчивость девушка.

– Приходи ко мне через час, – предложил Авдеев.

– Через час не смогу, мне нужно еще пробежаться по магазинам.

– Хорошо, когда сможешь?

– Часа через два.

– Жду.

Трифонов повесил трубку и побежал на кухню, чтобы снять с плиты сковородку.

Два часа спустя раздались три звонка в дверь. Трифонов оторвался от телевизора, затушил сигарету и, сунув ноги в плюшевые тапки, направился к входной двери. Он научился по звонкам узнавать свою коллегу и подругу Авдееву.

Открыв дверь, Трифонов улыбнулся девушке:

– Заходи.

Они зашагали по длинному коридору. Авдеева знала, что ее друг любит темное пиво, и каждый раз, направляясь к нему, покупала пару бутылок. Войдя в комнату, она поставила пиво на стол.

– Спасибо, Иришка, – сказал Трифонов, поцеловав подругу.

Он достал из шкафа два бокала и наполнил их пенным напитком.

– За тебя, – сказал он.

Молодые люди расположились на диване перед журнальным столиком. Сделав несколько глотков, Трифонов с наслаждением закатил глаза.

– Твой муж всегда уезжает удивительно вовремя, – произнес санитар. – Можешь так ему и передать.

– Послушай, Вадик, что ты думаешь обо всей этой истории? – спросила Авдеева.

– Какой истории?

– Смерть Гуницкого, приход милиционера.

– Что касается Гуницкого… Григорий Борисыч слишком заботился о своем здоровье, такие люди долго не живут. А милиция… Думаю, для них это обычная процедура.

– Этот капитан из Угрозыска спрашивал тебя об ожерелье?

– Нет.

– А меня спросил. Он сказал, что внучка умершей старухи знала об имевшихся у нее драгоценностях.

Трифонов задумался.

– Значит, это были не стекляшки… – Санитар достал сигарету и закурил. – Не понимаю, – произнес он.

– Чего ты не понимаешь? – раздраженно спросила Авдеева.