Еще одна рука появиласьв воздухе. На этот раз -женская. Это была Соня, худенькая шатенка с еле заметными морщинами на лице и чуть сгорбленной от возраста фигурой, но характером, который, похоже, многое покорял на своем жизненном пути. Когда - то, в далекие студенческие годы, они с мужем в туристических походах облазили многие горные и равнинные тропы Кавказа, Крыма, Зауралья, Карелии, а теперь очень аккуратно посещали занятия и с удивительной пунктуальностью выполняли домашние задания.

- Спасибо, Кэтрин, за исторический календарь. Когда я увидела там имяЛондона, у меня... - Соня хотела сказать "встрепенулось и помолодело сердце", но запнулась. От волненияне смогла быстро подобрать нужные слова и, оставив в сторону это выражение, перешла к другому. - В юности мыбуквально ... запоем (чуткая Аничка, бывшая преподавательница английского, вовремя подсказала ей нужноеслово), именно запоем его читали. И не только Лондона, но и Киплинга, Драйзера, Эптона Синклера, Бред Гарта, О Генри...

Соня перечисляла известных американских писателей, и каждое последующее имя, словно удары колокола при поминальной молитве, глубокой сердечной болью ложились на сердце Кэтрин возрождающимися воспоминаниями об утраченных надеждах юных лет, когда она мечтала вырваться из плена житейских проблем и отдаться страстному желанию учится и познавать.

- Известный русский писатель Горький - продолжала Соня, -говорил, что в Америке человек человеку волк. И книгиЛондона, Драйзера во многомподтверждали это. И мы верили. Считали, что это правда.

"Знать бы хоть что ни будь об этом самом, знаменитом Горьком. Досадливо сокрушалась про себя учительница. Нельзя же мне молчать.Черт возьми, я ведь здесь не просто собеседник, а учитель".

Кэтрин почувствовала, что не только это ее беспокоит.Сонины слова пробудили в душе что то далекое, постепенно оживающее, пока еще не совсем осознанное, что могло разрушить хорошее весеннее настроение.