И радетельница чести комсомольской организации училища начинает рассказывать.

В декабре минувшего года ее знакомый, бывший ученик этого же училища, Геннадий Егоров познакомил ее со своим братом - Борисом. Подружив около месяца, они поженились. Хотелось справить свадьбу, но денег не было. И она решила взять из сейфа. Воспользовавшись головотяпством кассира, она выполнила свой замысел. Вот и все. Муж? Нет, нет он ничего не знает об ограблении. Геннадий? Подавно. Если бы знали они об этом, задушили бы се своими руками.

Все было гладко в этом рассказе, кроме одной детали. Ключи от сейфа были в связке, почему же вскрыта лишь верхняя секция?

- Я боялась, что кто-нибудь войдет.

- Так. Вы не боялись, перебирая деньги отложить рваную двадцатипятирублевку, но не захотели открыть на мгновение дверцу, за которой лежали еще полторы тысячи. Знаете, почему вы не взяли эти деньги? - быстро возразил Снопков, озаренный внезапной догадкой.

- Боялась, что войдут.

- Лжете, Шляхова, лжете!

- Честное слово...

- В вашем положении честное слово звучит парадоксально. Деньги вы украли не вечером, а утром. И не вскрыли нижней секции лишь потому, что имели всего один поддельный, понимаете: поддельный ключ. Кто вам его подделал?

- Никто. Деньги я взяла вечером, - Лидия Алексеевна говорила это с упрямством человека, собирающегося с мыслями. - Почему вы думаете, что я взяла деньги утром?

- Потому, что перед уходом кассир случайно могла заглянуть в сейф и, не найдя там денег, обвинить вас.

По нервному движению губ Шляховой следователь понял, что не ошибся. Он ожидал, что именно теперь она расскажет правду. В следствии бывает такой момент, когда у преступника окончательно ломается воля и его оставляет чувство сопротивляемости. Но у Шляховой эта ломка закончилась неожиданной истерикой:

- Ничего, ничего не буду говорить! - выкрикивала она. - Генку и Борьку замести хотите... Не выйдет... Не продам. Я, я одна воровала...