У обогатительной фабрики тягач остановился. За стеной ее, обращенной к Кекуру, выделялась на снегу уложенная углом высокая гряда крупных валунов. Промежутки между ними были забиты камнями, местами заполнены цементом.

Увиденное успокоило Самохина ненадолго. Так защитить можно лишь основные промышленные сооружения. А жилье, дома? Ремонтно-механическая мастерская? Склады, гаражи, стоящие на отшибе от поселка, амбулатория и детский сад? Все это растянулось на добрый километр. Не прикроешь.

– В клуб, – отрывисто бросил Самохин водителю тягача.

По пути он мрачнел все больше. Парниковые рамы – гордость подсобного хозяйства – несколько дней не обметались. Некоторые из них не выдержали тяжести снега, провалились. Скотный двор замело с наветренной стороны по окна, а местами и по застреху. В снегу мягко голубела траншея, промятая к силосной башне.

У входа в клуб Самохин увидел Фетисову и Шихова.

– Ждем вас, – встретила его Фетисова. – Хотим вместе с вами потолковать с людьми.

– Очень хорошо, – ответил Самохин и первым вошел в клуб.

В ярко освещенном зрительном зале было шумно. Люди сидели в верхней одежде, в шапках и походили на пассажиров, ожидающих посадки в поезд. Воздух был напитан устоявшимся табачным чадом.

– Вербованные. – Фетисова показала глазами на зал. – Почти все здесь собрались.

– Не только вербованные. – Самохин всмотрелся в державшихся особняком женщин. Некоторые из них пришли с детьми и узлами. – Не только...

Хмурые лица, недобрая тишина насторожили Самохина.

– Почему в помещении в верхней одежде? – громко спросил он. – В шапках! С вещами! Как на вокзале!..

– Что ж, выходит, нам и помощи не будет никакой? – перебила его женщина с ребенком на руках.

– Будет, – ответил Самохин. – Сами себе поможем.

– Нечего нас уговаривать! – злобно бросил кряжистый детина в потертой стеганке. – Не маленькие. Видим, что на дворе творится.