Незадолго до рассвета Крестовников закончил работу и подтвердил свое решение обрушить лавину. Знакомясь с рельефом горы, он обратил внимание на прорезавшую склон неширокую вмятину – гигантский «шрам», память ледниковой эпохи. Начиналась впадина от надломившей хребет седловины. Спускаясь к лощине, она постепенно расширялась и между шахтой и поселком почти сливалась со склоном. Стоило подорвать наверху снег, и лавина устремится по склону, приведет в движение покрывающие его сугробы. Вмятина не даст ей распространиться на запад, в направлении поселка.

Большого ущерба хорошо защищенной шахте удар лавины не нанесет. Пострадают лишь строения подсобного хозяйства: скотный двор, свинарник, конюшня да теплицы. Наверняка сметет лавина столбы – электрические и телефонные.

Разговор Самохина с Крестовниковым был короток. Правота ученого была очевидна. Самохин утвердил его план и приказал немедленно вывезти из обреченных строений все ценное. В ремонтно-механической мастерской спешно готовили светильники. Их должны были установить на высоких шестах, когда погаснет электричество.

Освещение особенно беспокоило Самохина. На улице он разыскал прораба, намечавшего места для светильников.

– Установите-ка один, – сказал Самохин. – На пробу.

Рослый парень в армейском бушлате долбил ломом мерзлую землю; долбил, вкладывая в каждый удар все силы. Под тонким слоем промерзшей почвы был камень. Удары лома высекали из него искры, и только.

– Хватит, – остановил взмокшего от пота рабочего прораб и предложил: – А если прибить шест к стене дома?

– Пожалуй, – согласился Самохин и, заметив стоящего рядом Шихова, спросил: – Вы ко мне?

– Да. Вас не беспокоит, что после схода лавины управление останется без связи с шахтой и электростанцией?

– Что вы предлагаете? – спросил Самохин.