— Я дрянь, — отвечаю я, — дрянь, и больше ничего.

Мой ответ представляет собой обрывок спора, который мне довелось слышать в Серокамнице в трактире у Американки.

— Да ты кто такой? — спросил один пьяный у другого и тут же выдал ответ на собственный вопрос: — Дрянь ты, и больше ничего!

Эти слова показались мне очень выразительными и мужественными.

Вскоре можно убедиться, что Румпош и в самом деле смотрит на меня как на пустое место, но вовсе не потому, что я сам так пренебрежительно о себе отозвался.

Я всячески стараюсь обратить на себя внимание, поднимаю руку, тянусь — Румпош меня не замечает. На аспидной доске я пишу домашние задания в двойном, в тройном объеме — без всякого успеха. Может, я ангел, одна из этих прозрачных небесных бабочек? Мне становится очень грустно. Я ведь не сам хотел в школу — меня заставили.

— Давай вернемся в Серокамниц, — предлагаю я матери.

Румпош в деревне не только первый учитель (хотя второго пока вообще нет), он еще и окружной голова, и руководитель мужского певческого ферейна, он не только регент и органист, но и читает проповеди вместо пастора, когда тот занеможет или уедет. Румпош, наряду с господином бароном, конечно, — это ось, вокруг которой вращается вся сельская жизнь. И пока мои родители, то есть приезжие, не представятся ему по всей форме, он будет обращаться со мной как с отродьем каких-нибудь бродячих кукольников либо цирковых артистов.

Наряду с так называемой хорошей литературой моя мать читает и развлекательные романы, написанные некоей Хедвиг. Из этих книг она узнает, как принято вести себя в высших кругах. Итак:

— А не следует ли нам представиться господину учителю? — спрашивает она отца.

— А что мы будем ему представлять? — спрашивает отец, совершенно незнакомый с требованиями света.

Мать дает мне записочку для учителя, где спрашивает его, когда он сочтет удобным и так далее.