Папа спрыгнул с кровати — второй раз за эту ночь — и побежал босиком в ночной рубашке к двери.

— Кто там? — негромко спросил он. Мужской голос из-за двери ответил:

— Сейчас же откройте дверь, мне надо покормить моих крысят.

Мы с папой прямо обомлели. Но мама ничуть не растерялась.

— Это еще что за чертовщина? — спросила она с негодованием, плотнее стягивая на груди ночную рубашку.

— Папочка, не открывай! — взмолился я.

— Кто вы такой? — вежливо, хотя и недовольно спросил папа.

— Вилли.

Так вот кто это был — Вилли! Конечно, это ведьма его сюда послала. И еще неизвестно — зачем.

— Ну и что вам нужно? Мы уже в постели.

— Я пришел накормить моих крысят, — настойчиво повторил Вилли.

— Какой-то сумасшедший дом! — сердито пробурчал папа.

— Неужели тут водятся крысы? — испуганно и тихо спросил я.

А мама пожала плечами.

— Чушь какая-то. Чем все это кончится, спрашиваю я вас, все эти… все эти…

Папа отпер дверь и осторожно приотворил ее. Мы слышали, как он говорит с Вилли, и вскоре тот появился в нашей комнате. Он был в чулках и черной трикотажной пижаме, которая плотно обтягивала ноги. Не удостоив взглядом ни одного из нас, держа в руке бумажный пакетик, он направился в угол, где стоял умывальник.

Я начал икать от испуга, но, боясь, как бы Вилли меня не услышал и не обернулся в мою сторону, зажал рот рукой и старался как можно дольше задержать дыхание.

Впрочем, эта предосторожность оказалась излишней, так как Вилли даже не поднял на нас глаз. Он вел себя так, словно, кроме него, в комнате никого не было. Вилли высыпал на пол возле умывальника желтый порошок из пакетика, издавая при этом странные восклицания, смысл которых мне был не вполне понятен. Так, например, среди прочего он пробормотал:

— Если людей убивают, так пусть уж и крысы примирятся с этим.

Папа стал натягивать брюки, не спуская с Вилли глаз.