Марфа тихонько села во дворе; она смотрела в пространство сухими неподвижными глазами; руки ее были сложены, но она не молилась. Подошли черные курицы, поглядывая на нее одним глазом; но Марфа, против ожидания, не бросила им зерен, и они ушли подремать в полуденной тени.

На порог с трудом выбрался Лазарь, смертельно бледный, стуча зубами.

- Я... я не могу сейчас, Марфа, - запинаясь, выговорил он. - А мне так хотелось бы пойти... может быть, завтра...

У Марфы сжалось сердце.

- Иди, иди, ляг, Лазарь, - с трудом вымолвила она. Ты... ты не можешь никуда идти!

- Я бы пошел, - трясясь в ознобе, сказал Лазарь, - но если ты так думаешь, Марфочка... Может быть, завтра... Ты ведь не оставишь меня одного? Что я тут буду делать один!

Марфа поднялась.

- Иди, ложись, - проговорила она своим обычным грубым голосом. - Я останусь с тобой.

В это время во двор вышла Мария, готовая отправиться в путь.

- Ну, Лазарь, пойдем?

- Лазарю нельзя никуда, - сухо ответила Марфа. - Ему нездоровится.

- Тогда я пойду одна, - с глубоким вздохом молвила Мария. - Увидеть чудо.

Из глаз Лазаря медленно текли слезы.

- Мне очень хочется пойти с ней, Марфа, но я так боюсь... еще раз умереть!

1932