— Равви, мой брат предрек, что ты придешь в наш город! Он увидел тебя в полнолуние, стоя на пороге нашего дома, видел таким, каким я сейчас вижу тебя. Равви, он дома и очень испуган, сам не ведая чем. Пойдем, пусть он увидит тебя и обретет покой. — Когда Мария произносила эти слова, ей чудилось, что все вокруг сливается в серую мглу и в помещении никого, только она и Иисус в розовой хламиде, сидящий за трапезой в центре стола.

— Ступай, Мария, и скажи Лазарю, что не должно ему страшиться того, что открылось ему, хоть и не ведает он, что это. Я приду к вам, когда наступит срок, — молвил Иисус, и всепроникающий его голос влил в сердце Марии любовь и веру.

Потрясенная тем, что Иисус знает ее имя и имя брата, она поднялась, увидала лучезарную улыбку Иисуса и кинулась к двери, чтоб унести и навечно сохранить в душе его образ. Она мчалась по улицам, точно вор, уносящий похищенное сокровище, ничего не видя и не слыша вокруг. Вбежала в дом и с восторгом пересказала Марфе, что она видела и что изрек Иисус.

— Ах, какой беды ты чуть было не натворила! — воскликнула Марфа. — Хорошо, что он не принял твоего приглашения! Чем бы мы угостили его, когда в доме нет даже голубя? Не лучше ли отвести Лазаря к нему, чтобы он исцелил его и успокоил?

Заслышав, что сестры вознамерились отвести его к Иисусу, Лазарь лег на сотканные ими плащаницы, укрылся с головой, как это делают испуганные дети, и стал похож на покойника, ожидающего, когда музыканты проводят его на кладбище. Тщетно убеждала его Мария встать, допытывалась, чего он страшится, и описывала, сколь добр Иисус.

— Ты же сам в полнолуние видел его, отчего ж страшишься теперь? Если в тебя вселился злой дух, он изгонит его и ты станешь разумным, как все, — говорила она брату.

— Не хочу я идти к нему! Боюсь, что он совершит что-нибудь со мною. А я хочу жить тем, чем жил. О, как хорошо было мне прежде!

И как ни увещевала она Лазаря, он отвечал все теми же бессвязными речами.