Эти связанные тесными узами родства и дружбы люди жили общими интересами. Еще недавно все они были глубоко озабочены болезнью госпожи Массе. У нее болели глаза, но удачная операция спасла ей зрение, и теперь можно было бы успокоиться, если бы всех не волновало другое семейное обстоятельство. Сердце старшего сына, Анри, осталось там, в Трансваале! Его прелестная невеста Николь Мовилен продолжала геройски бороться за независимость своего народа.

Анри был грустен, и все старались обходиться с ним с особой заботливостью и добротою. В это утро, когда все собрались уже к завтраку, мать заметила, что Анри нет на его обычном месте.

— Где Анри? — спросила она. — Пожалуй, он не слыхал звонка?

— Может быть, и слыхал, но не обратил внимания по свойственной ученым рассеянности, — отвечал Жерар, накладывая себе на тарелку яичницу.

— Я думаю, что мосье Анри скоро будет точь-в-точь такой же, как мосье Вебер, — вмешался в разговор, с дозволяемой ему в семье фамильярностью, Ле Ген, подавая блюдо. — Он целые дни просиживает в своей лаборатории. Кажется, если бы все рушилось вокруг него от землетрясения, он и этого не заметил бы!

— Позвоните-ка еще раз, голубчик Ле Ген, авось он услышит!

— Сейчас, барыня. Но я уже звонил изо всех сил. Ему и дела нет, что я звоню!

— Постойте, — сказал Жерар, вставая, — я его приведу. Хотите, мамаша?

— Пожалуйста, друг мой, ведь все остынет!

— Ничего, барыня, я поставил блюдо на конфорку!

— А яичницу я в один миг приготовлю свежую, — прибавила Мартина, быстро исчезая на кухне.

Жерар скоро вернулся, ведя под руку старшего брата.

— Вот и виновник беспорядка. Он совсем забыл, что на свете существуют такие ничтожные вещи, как завтрак и голодная семья.