Госпожа Массе слушала этот спор с тайным страхом. Вдруг она побледнела.

— Анри, дитя мое, — заговорила она взволнованно, — позволь мне один вопрос: конечно, я счастлива, я горжусь тем, что тебе удалось решить трудную задачу; но скажи, эта искусственная птица предназначается для…

— Для путешествия по воздуху, конечно, дорогая матушка! — отвечал, сосредоточенно улыбаясь, Анри.

— Ах! Я так и знала! — вздохнула бедная женщина, откидываясь на спинку кресла и всплеснув руками.

— Неужели, дорогая матушка, вы хотели бы, чтобы я уступил другим право воспользоваться моим изобретением?

— Ах! Боже мой! Я вовсе не требую этого! Строй свою машину, но не поднимайся на ней сам. Довольно мы помучились, довольно терпели. Все вы подвергались страшным опасностям. Наконец-то я успокоюсь, думала я. Нет, нет, я слышать не хочу, что ты поднимешься на аэроплане!

— Я не стану обманывать вас, матушка: если только мне удастся соорудить мою машину, даю вам слово, что я никому не уступлю права подняться на ней раньше меня!

— Значит, решено! — тихо сказала госпожа Массе, и глаза ее подернулись слезами. — Прощай, покой, наступлению которого после стольких волнений я так радовалась. Прощай, покой тихой пристани. Снова перед нами разверзается пропасть, более ужасная, чем волны морские! Я думала, что наступил конец невзгодам. Но, должно быть, наука спасла мне зрение только для того, чтобы я могла видеть, как оба мои сына, поднявшись на высоту, упадут и разобьются у моих ног!

— Зачем представлять себе дело в таких мрачных красках, милая Мари? — воскликнул старик Массе. Его и самого ужаснула нарисованная ею картина, но он не хотел признаться в этом. — Надо уметь смотреть на все спокойно. Аэроплан еще не выстроен. Когда он будет создан, Анри и его друг Вебер не станут действовать бессознательно. Они вовсе не желают сломать себе шею. Помимо нежелания разбиться, они не захотят потерпеть фиаско. Я знаю их хорошо. Уж если они решаются, значит, они уверены в успехе.