Никогда я не была зависима от кого-либо, никто никогда не мог меня обидеть или оскорбить. Постоять за себя я научилась с детского сада.

У нас был случай, кажется, в Аджарии. В моих музыкантов стреляли милиционеры - совершенно несправедливо; мы возвращались с концерта и столкнулись с другой машиной, в которой сидели милиционеры. Они вели себя безобразно, и началась драка. И милиционеры стали стрелять. Двоих музыкантов ранили (у одного пуля прошла в миллиметре от сонной артерии) их положили в больницу, а двое сидели в тюрьме. Ко мне приходил этот милиционер, который без предупреждения стрелял, на коленях стоял, чтобы я сказала, что он сначала в воздух выстрелил, большие деньги предлагал, но это было не так, и я не согласилась. Состоялся суд. Я запомнила его на всю жизнь, потому что сзади меня сидел сын милиционера и все время делал саблей так: шик-шик, шик-шик. Но я все равно рассказала все как было. А все остальные оказались подкуплены. А мои показания как несовершеннолетней, выяснилось, не имеют никакого значения - так что весь мой героизм был напрасен. Но главное не это, главное - я все сделала так, как хотела и считала нужным..."

В 1970 году на одной из дискотек Лайма познакомилась с молодым бас-гитаристом Андреем Латковским. Андрей был из интеллигентной семьи - его отец преподавал в Рижском университете политэкономию, а мама работала экспертом торговой палаты Латвии. По словам Андрея, он только пришел из армии и сразу обратил на Лайму внимание. Получилось так, что они стали работать в одном коллективе, в оркестре. Поработали какое-то время, разошлись, потом опять поработали. Никаких отношений не было между ними, разве что симпатия...

"А потом опять судьба нас свела, и мы опять стали работать вместе, но уже в Ленинграде (это произошло в 1978 году. - Ф. Р.). Жизнь вне дома, гостиницы... Лайма и тогда была яркая, я стал ухаживать, и мы вместе пошли по жизни..."