Первую схватку с мертвым зверем он выиграл. Тошнота Латура прошла. Снятие шкуры, кровавое и на первый взгляд беспорядочное, уже не было ему неприятно. По мере того как тигр надрез за надрезом переставал быть тигром и превращался в похожую на глину красную массу, исчезло и сострадание к животному, теперь Латуру было любопытно, как из всего этого можно создать нечто похожее на живого зверя. Они отнесли шкуру к чану, стоящему в углу, и положили ее в раствор соли, спирта и квасцов. Пропитавшись раствором, шкура опустилась на дно. Потом месье Леопольд переложил тело тигра на какое-то покрывало и приготовился к самому сложному действию - снятию шкуры с головы.

Латур смыл со стола кровь. Месье Леопольд вдруг прервал свои приготовления. Прямой, как доска, он закрыл один глаз и о чем-то задумался, всклокоченный парик съехал ему на одно ухо. Может, он представлял себе этого тигра в джунглях, слышал его рык, видел, как тигр прыжками несется по равнине? Латур тоже замер, он воображал, что когда-нибудь будет подражать месье Леопольду и даже превзойдет старика в его искусстве. Наконец месье Леопольд тряхнул головой, отогнав прочь ненужные мысли. Потом посмотрел на Латура и удовлетворенно вздохнул. Он счастлив, подумал Латур. У их ног лежали останки тигра. Тонкие полоски красноватой жидкости растеклись по шее, животу и лапам животного. Латур снова почувствовал приступ тошноты и взглянул в окно. Дождь продолжал стучать по листьям, на тропинку упала тень, вдали кричали чайки, все было как обычно, мир никак не был затронут тем, что совершалось здесь.

- Ну-ка, парень, выскобли стол, у нас нет времени на мечты!

Латур повиновался, ничего другого ему и не оставалось. Стол был чист.

Голову тигра отделили от тела по первому шейному позвонку. Иного способа сделать это не существовало. Если не отделить голову, потом будет трудно работать с мускулистой подбородочной частью, объяснил месье Леопольд, глядя на Латура. Латур подумал, что взгляд у старика пронизывающий, как солнечный свет.