Латур был зажат между толстой булочницей и странствующим проповедником. Булочница громко храпела, а проповедник непрерывно читал псалмы, собственноручно переписанные им в тетрадь. Его голос напоминал шипение барсука. Валери, сидевшая напротив Латура, что-то бормотала во сне. Но все эти звуки не мешали ему, и он не позволял себе раздражаться на медленную езду. Его лицо в глубоких складках было спокойно. Глаза цвета морской синевы неподвижны. Он был сосредоточен.

На коленях у него лежала книга. Выдержки из сочинения Вьессана "Neurographia universalis". Она требовала от Латура внимания. Он больше не думал ни об Онфлёре, ни о горящем доме Гупиля. Никакой тревоги он не испытывал. И уже не чувствовал себя ребенком. В своем испачканном копотью сюртуке Латур был похож на трубочиста. Он читал, опьяненный собственной силой и свободой.

Вьессан писал о белом веществе и нервных волокнах мозга. Объяснял разницу между серым и белым веществом. Белое вещество состоит из волокон разной длины. Они напоминают собой некое губкообразное тело, по которому непостижимыми путями струится дух. Так было написано в книге. Человеческое тело словно пронизано длинными шнурами, думал Латур. А в мозгу все эти шнуры собраны в единый узел. Его интересовало, каким образом боль из отдельных частей тела передается в мозг. Он заметил, что должно пройти время, прежде чем человек ощутит боль, например от удара. Что происходило в короткий промежуток времени между ударом палки, нанесенным отцом Мартеном по заду ученика, и криком боли? Латур читал.

В конце концов его глаза так устали, что буквы начали сливаться. Он оторвался от книги. Был уже вечер. Храп булочницы стал тише, даже проповедник заснул. Карета теперь катилась быстрее.

***