Едва они исчезли из виду, как сикх спрыгнул на землю и помчался по аллее назад, к внутреннему двору. Отбросив всякую предосторожность, решительно вбежал во двор, повернув к дому, в который, как он заметил, вошли разбойники. Найдя свисавшую с крыши водосточную трубу, Лал Сингх ухватился за нее и полез, как кошка, наверх, упираясь ногами в ровную отвесную стену. Добравшись до крыши, он замер и прислушался, а затем осторожно пошел по ней, пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук, который мог бы указать на местонахождение шайки.

Через некоторое время сикху показалось, что слышен приглушенный шум голосов, и, распластавшись на крыше, он начал искать какую-нибудь трещину или щель, через которую можно было бы заглянуть внутрь. Наконец ему повезло – щель оказалась как раз там, где надо, и, осторожно расковыряв ее кинжалом, Лал Сингх стал всматриваться вниз. Он угадал правильно – прямо под ним находилась вся шайка, за исключением тех двух индусов, которые пустились за ним в погоню.

Правда, теперь к шайке присоединились и те, кого он видел впервые. Их было двое, поэтому общее число разбойников вновь стало восемь человек – семь мужчин и одна женщина.

Поскольку у Лала Сингха появилась возможность спокойно рассмотреть своих противников, он стал с интересом вглядываться в их лица. Рядом с высоким тхагом, с которым сикх уже имел счастье немного поболтать, сидел чем-то похожий на него, но более молодой разбойник, также имевший метку Кали на лбу. Он явно приходился родственником главарю – возможно, племянником, а может быть, и кем-то еще.

По левую руку юноши расположился огромный, мрачного вида джат, который насупившись поглядывал на предводителя шайки. Следом – пара индусов низшей касты, совершенно отвратительной наружности, подобные тем, что преследовали Лала Сингха. Внешность еще двоих указывала на мусульманское происхождение одного, скорее всего, турка из Хайдерабада, а другой – молодой человек с наглыми глазами, – видимо, был раджпутом, чье пребывание в воровской шайке казалось довольно странным.