Где-то в пол-двенадцатого народ отправился в ночное. То есть в поездку по озерам, в частности — на Гольцово озеро. Богдан и Воронежцы укатили туда чуть раньше в надежде на рыбалку, а мы просто поехали кататься. Вместе с Леной, приняв по чуть-чуть для согрева и от простуды, сидим на крыше шишиги. Едем с ветерком. Небо черное в звездах, сзади Оборотень всю имеющуюся иллюминацию включил. Красота.

Когда мы выехали на берег озера, а шишига и не подумала затормозить, я заподозрила неладное, но было уже поздно. Мы влетели прямо в озеро, потом ненадолго выскочили на песчаную косу (или бережок?) и снова ушли в водные пучины. Оглянувшись на Оборотня и увидев, как вода заливает его лобовое стекло, я нервно икнула и назад больше уже не смотрела во избежание нервного стресса. Мы ж только-только воду из фар слили и лампочки поменяли. Так что — опять?!

Блюдца озера сменялись короткими песчаными перемычками, и мы снова и снова изображали из себя крейсер. Воссоединившись с остальными, побродили по берегу, полюбовались местными красотами, узнали, что рыбалка не задалась, после чего неспешно отправились обратно. Мы с Банкиром махнулись местами, и он с фотоаппаратом полез на крышу, а я на штурманское место в Уазик. Я поняла, что поездки по озерам изнутри Уазки воспринимаются не так страшно, как выглядят снаружи. Единственное, что заставляло нас с Оборотнем дружно материться — это Сашины полеты по крыше шишиги с зажатым в руке фотоаппаратом. Жажда удачного снимка задавила в нем инстинкты самосохранения, и пару раз мы точно были уверены, что он слетит к нам на капот или под колеса. Но Бог миловал. На базе Оборотень пригрозил Банкиру, что в следующий раз напялит на него монтажный пояс. Саша попыток возражения не предпринимал.