– Мощность термоядерного заряда составляет от одной до нескольких десятков мегатонн. Взрыв даже минимального заряда полностью уничтожит средний американский город. Десятимегатонный взрыв разрушит крупный мегаполис, такой, как Нью-Йорк или Вашингтон. Но основная опасность кроется даже не в этом...

Заместитель директора ЦРУ изумленно поднял брови. Что может быть страшнее разрушения Вашингтона?

– Отражение атаки большого числа ложных целей значительно истощит оборонительный ресурс противоракетной системы. Поэтому при отражении второго ракетного удара удастся сбить уже не более десяти процентов целей, – пояснил эксперт-баллистик. – Думаю, следует все же идти не по пути уничтожения максимального числа атакующих целей, а по пути их селекции. Если бы нам изначально было известно расположение истинной боеголовки на несущей платформе по отношению к имитаторам, то, наблюдая за моментом разделения головной части ракеты, мы смогли бы сразу вычленить боеголовку из массы ложных целей. Но к сожалению, наши разведывательные спутники, наблюдающие за российскими баллистическими ракетами, не в состоянии решить данную задачу.

«А этот Паркер молодец – сразу ухватил суть проблемы, или эта мысль пришла ему в голову еще раньше», – одобрительно подумал Греймс. В перерыве совещания он разыскал эксперта лаборатории баллистики и обратился к нему с вопросом:

– Мистер Паркер, когда вы сказали, что наши спутники не могут заглянуть внутрь российской ракеты, вы имели в виду, что у нас нет соответствующей аппаратуры?

В ответ Паркер грустно усмехнулся:

– Что вы, аппаратура есть, просто провести сканирование из космоса невозможно. В режиме панорамного обзора наши спутники проходят на высоте трехсот пятидесяти километров над Землей, в лучшем случае они могут опуститься до двухсот. А для снятия рентгенограммы или ультразвукового сканирования необходим непосредственный контакт с изучаемым объектом.

– Ну а в случае, если такой контакт удастся обеспечить, сканирование возможно?