Благочестивый пан Роман истово перекрестился и тут же краем глаза заметил, как передёрнуло ехавшего подле него, но чуть поодаль пана Анджея Медведковского. Старый товарищ, сопитух ещё со студиозных времён, пан Анджей лишь в одном абсолютно не сходился во взглядах с паном Романом — в религии. Ревностный католик, он довольно предвзято относился к православным, украинцам или литвинам — неважно. Исключение делал только для Романа, да и то — кривился, как от неспелых слив.

Впрочем, сегодня пан Анджей отошёл на удивление скоро. Ухмылка тронула его толстые, чуть вывернутые вперёд губы, тёмные, карие глаза хитро, плутовато глянули из-под нависших прядей давно не чёсанных и ещё дольше не мытых волос.

— Что, доволен, моцный пан Роман? — с деланным равнодушием в голосе спросил он. — Такое сокровище из Москвы увозишь!

— Невольно бросив тревожный взгляд на сундук, пан Роман тяжко вздохнул:

— Его ещё довезти надо, до Киева-то!.. Да, потом, может это и не сокровища вовсе! Может, там бумаги какие. Или — книги. Говорят, князь Василий Константиныч знатный книголюб!

— Говорят! — пожал плечами пан Анджей. — Однако, если там книги…

— И не думай даже, пан Анджей! — нервно облизнув сухие губы, воскликнул пан Роман. — И не надейся, что твои грязные руки коснутся этих книг! Не говоря уж о том, что тебе они не предназначены, ларец сей запечатан личной печатью государя Дмитрия! Не мне её ломать!

Пан Анджей — внешне мало похожий на умного человека, на словах — болтливый вояка без мозгов под крылатым шлемом, среди друзей слыл не менее заядлым книголюбом, чем сам князь Острожский. В доме его, рассевшемся от старости, небольшом и тесном для его семьи, не меньше четверти места занимали шкафы, шкафчики, полки и полочки с книгами. Из всех походов, из гостей, отовсюду вельможный пан привозил книги.