— Исполать вам, служивые! — приветствовал солидно, зная тебе цену. — Нужно ли вам что, аль так просто, проездом?

— Коней напоить, накормить! Людям тоже корма выдать, как положено! — равнодушно кивнув в ответ на приветствие, ответил пан Роман. — Мы заплатим за всё!

Его говор — хоть он и говорил по-русски, выдавал в нём уроженца западных земель, литвина или украинца. Староста чуть заметно нахмурился, оглянулся на хату.

— Не из Москвы ли путь держите, господа? — он не должен был задавать такой вопрос, но — задал.

— Из Москвы! — напряжённо ответил за пана Романа пан Анджей. — Тебе-то что?

— Да так… — пожал плечами тот. — У меня в хате гонец оттуда сидит. Не желаете последними новостями переведаться?

Паны переглянулись… Что ж, в их планы всё равно входило остановиться с удобствами, как раз в доме старосты или местного священника… если он захочет принимать в своём доме католиков, которых в отряде было больше трети.

— Добро! — кивнул пан Роман. — Иди, готовь угощение!

И опять — показалось, или староста как-то неуверенно оглянулся на дом? Впрочем, тут же он поспешил туда, лишь на миг задержавшись у забора. После слова, обронённого им мальчишке, на заборе восседавшему, того как ветром сдуло…

— Наверное, за снедью послал! — высказал предположение порядком проголодавшийся пан Анджей. — Эй, други! Рассёдлываемся!

С радостным гомоном — дорога успела порядком опостылеть даже самым выносливым, отряд начал спешиваться. Кто-то из самых быстрых уже сговаривался с молодкой… Благо царь Дмитрий щедро расплачивался со своими сторонниками.

Паны меж тем дождались, пока откроется дверь возка, и вельможная пани Татьяна покинет своё укрывище.

Татьяну никто не назвал бы красавицей, за которую следовало бы отдать всю жизнь, без остатка. Конечно, хороша… но всё же красть её… А пану Роману и не надо было никого более. За её карие глаза, за нежную улыбку пухлых губ, за право обнимать её тонкую талию он готов был отдать многое, если не всё. Что же до того, что слишком худощава, так жирок — дело наживное. Нагуляет ещё!