— Не-е… — смутился Сергей, оттого что ему приходилось отказывать Сагесе.

— Жалеешь?

— Когда это было? — растерялся Сергей.

Его всегда повергала в трепет Генкина манера величественно произносить самые обыкновенные слова.

— А почему?

— С родителями еду.

— А! — сказал Сагеса и отпустил руль.

Все-таки при солнечном свете законы дворового братства действовали с меньшей силой, чем вечером.

— Вечером приеду — тогда, — пообещал Сергей.

— Э! — зевнул Сагеса. — Славку не видел? С кем бы на реку сходить?

Сагесе было скучно. Тяжелый день воскресенье — все родители дома, никого во двор не дозовешься. Да и звать не очень-то удобно: крикнешь, а из окна выглянет грозный папаша.

— Слышь, — говорит Сагеса, — покричи Сявону, а то я что-то охрип.

Сергей понимает — Сагеса ловчит, но послушно складывает ладони рупором.

— Сявон! — вполголоса кричит Сергей, а Сагеса поспешно отступает в тень.

В это время из подъезда выходят отец и мать Сергея.

— Ну, будь здоров, — говорит Сергей Сагесе с некоторым облегчением.

— Будь, — кивает Сагеса и, дождавшись, когда отец и мать Сергея подошли поближе, сгибается в преувеличенно вежливом поклоне. — Здравствуйте, Александр Игоревич, здравствуйте, Зинаида Алексеевна!

Все взрослые во дворе считали Сагесу исключительно воспитанным молодым человеком, и он изо всех сил зачем-то поддерживал эту репутацию. Впрочем, Сагеса года на два был старше большинства своих товарищей и уже задумывался над вопросами, которые сверстникам Сергея еще не приходили в голову. Школьная учеба ему не очень давалась, ремесленное училище, в котором он пробыл год, не понравилось. Дисциплины много. Теперь он примеривался, куда бы поступить на работу.

— Здравствуйте, Геннадий, — кивнул отец. Всем приятелям Сергея, даже самым младшим, он упорно, несмотря на протесты Сергея, говорил «вы».